Тайные общества, ордена и секты > СВ. ЛЮДОВИК. ОЧИЩЕНИЕ ОГНЕМ

СВ. ЛЮДОВИК. ОЧИЩЕНИЕ ОГНЕМ

«Ты не король, а монах», — сказала однажды старая женщина Людовику IX, королю Франции, и король ответил ей согласием и сожалением. Он действительно был монахом на троне, — монахом доминиканского ордена, ревнующим о славе и благополучии католической церкви, ведущим жестокую борьбу с еретиками и подчиняющим все государственные цели целям религиозным. В его лице мир Средневековья явил как бы воплощение того типа, который веками вырабатывала церковь, стараясь создать послушного, подчиненного и всецело проникнутого целями религиозного служения мирянина-католика.

Людовик принял под свое покровительство нищенствующих монахов и назначил денежную награду за каждого приведенного к СУДУ еретика. За недонесение об еретике был назначен штраф. Существование еретиков и ересей, по толкованию Людовика и всех правоверных сынов католицизма, было оскорблением для Бога. Поэтому нравственным долгом каждого истинного христианина было мстить за поругание религии и Бога и всячески искоренять и убивать нечестивых, не признающих единственной религиозной истины, которую исповедовал король.
Его биограф Жуанвиль говорит об этом, выражая мнение святого короля: «На обязанности каждого доброго христианина лежит в случае оскорбления христианской веры прибегнуть к своему мечу и вонзить его так глубоко в тела хулителей, насколько он может войти». Это было тогда общим мнением и входило в символ веры каждого доброго католика. /Друг проповедника и смиренного католического мысли-геля Фомы Аквинского, Людовик IX считал свою свирепую решимость в делах веры первейшим доказательством своего благочестия и преданности христианской вере. И это не возбуждало сомнения ни в ком.

Ограниченный и узкий в своем внутреннем мире, как все фанатики, раз и навсегда поверивший доводам и идеям католической церкви и ее проповедников, Людовик счел бы грехом проверять все эти положения собственным разумом и отдался ревностному служению им. Свое имя «святой» он заслужил аскетическим образом жизни, полной отдачей себя религиозным целям и горячим рвением к делам добродетели, своеобразно понимаемой, согласно религиозной морали Средневековья, освящавшей религиозное убийство.

Святой король-монах три раза в ночь поднимался с постели, чтобы читать молитвы и класть поклоны. Три раза в неделю по постам жестоко бичевал себя плетью. Ему грезился идеал ветхозаветного короля-первосвященника, и он в самом деле мог бы восстановить идеалы теократии, — настолько все внешние государственные задачи подчинял он целям религиозным. Его мягкий характер менялся только при слухах и вестях о еретиках, — тогда этим христианским королем овладевал тягчайший гнев и он становился безжалостным палачом. Приказав заклеймить раскаленным железом уста одного богохульника, король сказал: «Я лучше бы сам позволил заклеймить себя, чем допустить, чтобы подобные кощунства произносились в моем королевстве».

Далее2

Само собой разумеется, что инквизиционный трибунал понимал, как мала победа над еретиком, заканчивающаяся его казнью. Непобедимое упорство еретика, не останавливающееся перед страхом казни на костре, создавало ему ореол мученичества и служило наглядным примером твердости духа и сопротивления для его собратьев. Торжественный ритуал казни среди бела дня, в сопровождении пышной процессии духовенства и светских властей, церковного хора и толп народных, не только не служил к устрашению, но. наоборот, возбуждал энтузиазм и страстную жажду героического страдания и смерти за религиозные идеи.

Далее4

К проступкам такого рода представителей своего сословия инквизиция относилась не только беспристрастно, но с еще большей ревностью. Ибо если отступление от церкви мирянина наносило ущерб ее влиянию, то переход в еретичество священника или монаха грозил самому принципу существования и власти духовенства. И приговоры в этих случаях были беспощадны. Другое дело если монах-инквизитор был повинен в иных проступках, в осуждении невинного, в вымогательстве, в насилии или взяточничестве. Такого рода проступки в официальные протоколы инквизиции не поступали, и дела по таким ничтожным поводам не возбуждались. В XIII веке нередки были жалобы на то, что монахи, члены инквизиционного трибунала, окончательно развратились и вносят с собой такие беззакония и такую грязь, какая не снилась тиранам из светских властей. Инквизиторы вымогали деньги и в случае отказа обвиняли в ереси, освобождали от суда за крупные взятки и обвиняли неимущих, приставали к женщинам с требованиями отдаться им, грозя в противном случае заточением и пытками. Все это совершалось в тиши и во мраке потайной жизни трибунала, где кипели отвратительные страсти и извращенные вожделения. Но стоило отказаться кому-либо от буквы веры, как духовенство выступало во всем блеске торжественных процессий и всенародно карало отступника. Церемониал наказания священника, обвиненного в ереси, был следующий:

Далее1

В своем христианском рвении король быль глух ко всем соображениям о выгодах королевства и чисто материальных ущербах его. Так, он изгонял во имя Бога всех еврейских и католических ростовщиков и банкиров, запрещая в своем королевстве все, что имело целью личную наживу и противоречило целям христианского служения. Впрочем, изгнание в 1268 году ста пятидесяти банкиров принесло ему восемьсот тысяч ливров дохода от конфискации их имущества.

Далее3

У места казни процессия останавливалась, секретарь читал приговор и перечень предъявленных еретику обвинений. Затем на трибуну всходил инквизитор, проклинал еретиков и призывал на их голову гром и молнию небесного и земного правосудия. К осужденному подходили королевские солдаты, чиновник читал постановление о сожжении. Палачи связывали ос)ждснного и привязывали к столбу у костра. Костер поджигали. Пламя вздымалось у ног осужденного и росло. Удушливый дым окружал его голову. Задыхаясь в дыму и корчась от ожогов, несчастный мог видеть сквозь клубы дыма и языки огня силуэт огромного распятия, протянутого на древке к его лицу сердобольной рукой инквизитора, заботящегося и в этот последний момент о душе осужденного.

Далее5

Кары и власть инквизиционных трибуналов главным образом обрушивались на простой мастеровой народ. Погруженные то в чисто материальные успехи, то в дела религиозного рвения, то в астрологические и алхимические изыскания, уединившиеся в ученых кельях, в мечтах вечного спасения, рыцари и бароны большей частью не чувствовали гнета того железного кольца инквизиции, которое сдавливало жизнь страны. Между тем как лишения, бедность, гнет светских и духовных властей послужили и в данном случае благоприятной почвой для создания учений о грядущей справедливости и о царстве равных и спасенных. С этой еретической мечтой о справедливости, о свободе духа, о ясной и озаренной душевным экстазом жизни боролась инквизиция, силой внедряя в мирян убеждение, что только под страшной властью папы и братьев-инквизиторов, только при слепом послушании и подчинении возможна для них благодать спасения и милосердия Божьего.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта