Тайные общества, ордена и секты > Заключение. Бог покинул землю

Заключение. Бог покинул землю

В статье, опубликованной в 1954 году в журнале «Синтез» (№ 103, декабрь), Эдмон Рошдьё, задаваясь вопросом о причинах, которые обеспечили успех манихейства, а потом привели к его исчезновению, объясняет его конечную неудачу тем, что никакая религия «не может продолжать и даже просто осуществлять свою миссию спасения и возвышения душ, увещевая их победить Зло, если она не начинается с веры в возможность реальной победы над Злом». Я не думаю, что манихейство и катаризм в той мере, в какой они вдохновлялись дуалистическими принципами, когда-либо считали, что невозможно победить Зло. Однако верно, что эти две религии не выражали такой же блаженный оптимизм, как все прочие, относительно подлинного положения человека в мире. Не то чтобы они отнимали у своих адептов всякую надежду: в некоторых отношениях катаризм, учивший, что все души будут спасены, был более успокаивающим, чем католицизм, утверждавший, что многие из душ, может быть, даже большинство, будут осуждены навечно. Манихейство и катаризм возражали, что ничто еще не решено и, хотя победа Добра над Злом неизбежна, она будет одержана «по справедливости» и, во всяком случае, не повлечет за собой полное уничтожение Злого начала, которое вечно и неуничтожимо.

В этом еще католические полемисты упрекали альбаненцев (итальянских абсолютных дуалистов): «Если, — говорили они, — души Доброго Бога возвращаются в свое царство, а души злого бога — в свое, почему же не может возобновиться вражда между двумя началами?» Это рассуждение не очень беспокоило альбаненцев. Сами древние манихеи никогда всерьез не думали, что подрывная деятельность тьмы против света может возобновиться. «Испытание Смешением и её конечное поражение, — говорит Анри Шарль Пюэш, — сделали тьму неспособной возобновить свою попытку вторжения в Царство Божие: разделение двух природ, превосходство Добра, мир и безопасность света будут окончательными». Альбаненцы и их учитель, Иоанн фон Луджио, подчеркивали это, их теория была именно такой: два начала никоим образом не равны по силе, и Бог Добра в итоге победит, как и в манихействе. Души, которые попали во власть Зла и испытали страдания в своих последовательных реинкарнациях, а потом очистились, не будут больше такими, как прежде, они будут как бы созданы заново, что утвердит их в их бытии.

Хаотические и злокозненные силы будут заключены, как говорили манихеи, в Шар и зарыты, по словам Пюэша, на дне рва, заваленного огромным камнем. Это означает, что в конце времен Зло будет изолировано, заключено и лишено возможности вредить и разлагать. Ту же самую, весьма оптимистическую идею мы встречаем и в окситанском катариз-ме: хаос, естественная стихия Сатаны, место его обитания, который, номинально, если бы два начала были действительно равны по силе, предположительно имел бы бесконечную протяженность, станет в действительности тюрьмой Сатаны, его «адом». Злодеи будут ввергнуты во «тьму внешнюю», где им и место. Добавим, что Демон, как у манихеев, так и у катаров, утратит ВСЯКУЮ способность к Смешению, то есть к вторжению в ДУШИ, созданные добрым Богом. Поскольку смешение исчезнет и станет навсегда невозможным. Демон, ограниченный самим собой, потеряет всю свою силу.

Как видим, превосходство доброго начала заключается в его вечности. В то время как злое начало «длится» бесконечно, — на то оно и начало. — но в непрерывных изменениях и хаосе. Бог добра никогда не изменяется и, будучи всемогущим в Добре, может добавлять бытие тем, кого Зло наполовину «уничтожило». Гак Христос был укреплен в своем бытии и избежал таким образом вселенского разложения. Как в католицизме добрые ангелы и избранные «подтверждены в милости» и не МОГУТ больше грешить, так и в катаризме очищенные, освобожденные ДУШИ становятся «непогрешимыми». Как видим, разница между катарпзмом и католицизмом в том. что касается конечной судьбы Демона, не столь велика. Несомненно, католицизм не считает Зло действительно бесконечным: оно имеет начало. Но в конечном счете, — хотя трудно понять, каким образом Зло, «которое имело начало», может иметь бесконечные последствия и бесконечно сохраняться, — католический ад будет длиться вечно. Чудовища останутся там навсегда. Но, поскольку добрые укреплены в милости. — идея, может быть, заимствованная первоначальным христианством из манихейства, — эти чудовища не представляют больше опасности для них. Очевидно, что для дуалистов превосходство доброго Бога (потому что борьба между Добром и Злом неизбежно венчается, — как отмечает Л.Ш. 11юэш. — победой света») заключается в том, ч-ю он — высший Бог бытия и может, повторим еще раз. увеличивать, насколько хочет, бытие своих творений и делать их такими же неизменными и нетленными, как и он сам.

Далее2

Но я не думаю, что манихейство может быть таким образом восстановлено в точной и систематической форме: его сила заключается в том, что оно никогда не переставало в более общем плане беспокоить сознание философов и моралистов. Хотя противоположность двух начал кажется кое-кому элементарной и детской, списанной с природных контрастов, - ночь и день, тепло и холод, — очевидно, что она в точности соответствует структуре мышления: заблуждение и истина, утверждение и отрицание. Если среди схем, которые разум проецирует на реальность и которые кое-кто ошибочно считает объективными, есть немногие, действительно соответствующие природе вещей, то мне кажется, только схемы, предложенные манихейством, в целом имеют какие-то шансы быть основанными на реальности. Всегда были дуализмы: материя-дух, материя-антиматерия, Инь и Ян и так далее. Но эти термины меняются в зависимости от эпохи и моды. Сегодня преобладающий дуализм — это прежде всего дуализм случая и необходимости, неопределенного хаоса и необходимого порядка. Я показал недавно в своем

Далее4

По этой причине разум, естественно, создает для себя картину мира, раздираемого антагонизмом двух противоположных сил, в конечном счете случайности и необходимости. Как говорил Демокрит: «Все, что существует во Вселенной, — плод случайности и необходимости», — и, как сказал Жоэ Буске в 1942 году Симоне Вейль: «Реальность — это плод двух враждебных стихий».

Далее1

Но достижение этой победы связано с опасностями, катастрофами и потерями, пока не состоится полный триумф истинного Бога. Вера в то, что Зло бесконечно и фактически неуничтожимо, имела серьезные последствия. Я не настаиваю на тех выводах, которые всегда делали из этого колдуны, но дуализм, несомненно, послужил поводом для средневекового колдовства. Принять сторону Дьявола значило, конечно, быть осужденным, побежденным, но это позволяло также познать горькое наслаждение мятежа, гордыни, жестокости — материальные наслаждения. Это было желанием ада, то есть плотским восторгом от смешения удовольствия и боли.

Далее3

Почти все явления можно объяснить случайностью (то есть игрой вероятностей). «Конечные цели» в большинстве s воем оказываются в итоге скорее кажущимися, чем реальными, результатами взаимодействия слепых сил. «Шансы появления жизни, — пишет Жак Моно, — были a priori почти плевыми». Я сказал бы, в более метафизическом плане, что шансов на возникновения бытия из небытия было еще меньше. Примечательно, что все мифологии помещают начало вещей в первобытный хаос, совершенно неопределенный и подверженный только случайностям, так что было необходимо, чтобы Бог проявлялся постепенно, наводя порядок гам, где его не было, или чтобы Бог «захотел». — что то же самое, — проявить себя из хаоса. В начале всегда беспорядок (случайность и произвольное смешение стихий). Необходимость появляется лишь потом — как она могла бы проявиться иначе? — чтобы распутать, стабилизировать иррациональные импульсы материи, короче, чтобы помешать беспорядку стать порядком, не дать случайности навсегда подменить собой вечную необходимость (которую она может имитировать «временно», «случайно»). Так что было бы столь же абсурдно отрицать наличие во Вселенной слепой и случайной силы, равно как и ограничивающей ее необходимости, которая действует везде, где только может. Случайность, правда, при помощи таинственного отбора может, в крайнем случае, один раз вызвать появление жизни, но, как мне кажется, не ее повторение, поддержание и прогрессивное усложнение. Следует призвать на помощь структуризацию, которая стабилизирует случайность, фиксирует ее — в необратимом прошлом, последствия которого уже не случайны, — и делает возможной передачу результатов. В этом и выражается действие «Бога» необходимости. Ж. Моно, который совершенно справедливо не доверяет «диалектическим» построениям, по крайней мере тем из них, которые претендуют на объективность, вынужден тем не менее поддержать кое-какие из них, ПОТОМУ ЧТО без них случай грозит в любой момент обрушить все здание.

Далее5

«У человека есть выбор. — говорит нам Жак Моно, курьезным образом употребляя "катарские" выражения, — между Царством Божьим и Тьмой». Но разве не тот же случай, — к которому в конце концов все сводится, — приводит его к мысли, что есть «Царство Божие»? С того момента, когда он осознает, что этот мир и Бог «чудовищны», как может он выбрать •>

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта