Злое начало

Но каково оно, это Злое начало? Оно не совпадало полностью с материей, и в этом один из пунктов, отличающих катаризм от древнего манихейства. Но Дьявол и материя тем не менее тесно связаны друг с другом. Либо материя создает Дьявола (как в древнем манихействе, где он иногда является как ложный дух, порожденный слепой игрой стихий), либо Дьявол создает материю, которая в любом случае неотделима от него. Среди абсолютных дуалистов в том, что касалось вечности материи, похоже, были две различные тенденции. Одни, может быть, под влиянием католицизма (или умеренного дуализма) учили, что мир имеет конец, другие, - что он вечен. Я полагаю, что подлинное, основное учение утверждало его вечность: «Так как мир всегда был и будет существовать всегда». Оно опиралось на тот факт, что каждый творец извлек свое творение из своей собственной субстанции и ПОЭТОМУ оно так же вечно, как и он. Как сообщает Монета, абсолютный дуалист Тетрик, произведения которого он читал, учил, что ДУШИ существовали вечно и им «столько же лет, сколько Богу». Не относилось ли это и к существам и вещам, созданным Дьяволом? Несомненно, потому что Ренье Саккони сообщает в своей «Summa de Catharis», что творения в системе Иоанна фон Луджио находятся в таком же отношении со своим создателем, «как лучи с солнцем». Похоже, что теории, общие для Тетрика и Иоанна фон Луджио, были приняты большинством абсолютных дуалистов. Во всяком случае, они лучше соответствуют теориям творения Бартоломе (1220 год) и Иоанна фон Луджио (1240 год), лучше согласованным с внутренней структурой дуализма. Можно было, кстати, легко примирить мнения тех, кто верил в конец света, и тех, кто в него не верил. Некоторые дуалисты, несомненно, понимали конец света как распад этой Вселенной, где тесно смешаны антагонистические творения двух начал, Добра и Зла. С этой точки зрения освобожденные души устроятся в своего рода небесном Иерусалиме, светлом и нетленном. Но ад тем не менее останется естественным обиталищем Демона. Мы уже отмечали, что для некоторых катаров сама земля после ухода чистых душ должна превратиться в ад и в убежище навсегда проклятых существ. В обоих случаях катаризм приписывал материи, как и Сатане, ее создателю, вечное существование. Таким окольным путем катарский Дьявол соединялся с манихейским: не будучи полностью отождествленным с материей, Сатана навсегда связывался с ней.

Однако он часто понимался как дух, — правда, прежде всего в мифах, — как своего рода ангел, напоминающий Люцифера католицизма и умеренного дуализма (влияние последнего в данном случае несомненно). Он унаследовал также состояние падения, которое испытал в умеренном дуализме второй Сын Божий, Люцифер, бывший некогда добрым и ставший злым. Здесь опять нельзя не вспомнить падшего архангела христианства и святого Августина.

Далее2

Абсолютные дуалисты всегда отличали Дьявола от «отца Дьявола». В «Латинском катарском ритуале» мы читаем: «Полагают, что следует говорить "Отче наш, иже еси на небе-сех", чтобы отличить его от отца Дьявола, который сам злодей и отец злодеев». Основой для этого верования является Евангелие от Иоанна: «Диавол... когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин 8,44). Окситанский перевод этого текста столь же двусмысленный, как латинский и греческий тексты. Из «Деяний Архелая»* известно, что еще Мани переводил так: «Е1оскольку истина не его, каждый раз. когда он лжет, он говорит своё, ибо он лжец, как и отец его». Несомненно, что катары Драговицкой церкви, традиция которой утверждала, что эта церковь была основана непосредственно Мани, знали из «Евангелия от Иоанна», истолкованного таким образом, что Люцифер был сыном бога тьмы, т.е. его эманацией или проявлением: «И говорят, что Люцифер сын тьмы, как сказано в Евангелии от Иоанна: Ты — глас отца Диавола и т.д. И отец его, Диавол, — корень Люцифера». Возможно, большинство абсолютных дуалистов, по крайней мере после прибытия во Францию Никиты, проповедника теорий Драговицкой еретической школы, толковали рассматриваемый отрывок из Евангелия от Иоанна так же, как и Мани. Они верили, что есть Корень Зла, скрытый и непознаваемый, и всё зло, включая самого Сатану, — лишь его производные.

Далее1

Подобно тому как в христианской ортодоксии существуют многие промежуточные ступени между мятежным ангелом и животным, несомненно, существовали еретические концепции, стремившиеся уменьшить расстояние, отделявшее абсолютный дуализм от так называемого умеренного дуализма. Обе тенденции влияли друг на друга. Понятие мятежного архангела предполагало само по себе, что речь идет о своего рода духе, но постановка вопроса абсолютистами, согласно которой «никакое существо не может измениться, стать злым без причины, повлекшей за собой такое следствие», влияла и на умеренных дуалистов, которые видели, что придуманной свободы воли недостаточно для объяснения появления Зла, если уже не было причины, определившей этот выбор. «Никогда, — говорил Иоанн фон Луджио, — зло не могло бы возникнуть стихийно из творения доброго Бога как такового, если бы не было внешней причины зла». Поэтому умеренные дуалисты из Конкорец-цо создали эзотерическое добавление (эзотерическое, потому что они сами называли его «тайной») к своей экзотерической вере в самопроизвольную порчу мятежного ангела. Они проповедовали втайне, что Люцифер, созданный добрым, стал злым под влиянием настоящего Злого начала, которое они представляли себе в своих мифах в форме хаотического чудовища (хаос — это среда и даже естественное состояние злого начала) с четырьмя лицами: человеческим, птичьим, рыбьим и звериным. На этот текст никогда не обращали внимания, хотя он очень важен и позволяет уменьшить различия между абсолютными и умеренными дуалистами и, прежде всего, — лучше понять природу злого начала. Насколько мне известно, это чудовище — единственное изображение злого начала, которое оставили нам катары. Парадоксально, что оно фигурирует в тексте, принадлежащем умеренным дуалистам! Речь идет здесь о вечном начале. Это «злой» дух или дух плохого качества, связанный с хаосом, где он обитает, и не имеющий никакой способности творить. Трудно считать это злое начало равным по силе истинному Богу... Оно было способно только соблазнить или развратить Люцифера, еще доброго, но которому, вероятно, было предопределено, что он долго таким не останется. В существующем порядке ничто нельзя изменить без помощи существ, созданных добрым Богом.

Далее3

Как могли катары считать равными по значению и сути заблуждение и истину, подлинную и ложную силу, полноту бытия и бытие, обращенное в ничто, Добро и Зло, Бытие и Небытие? Если бы, вместо того, чтобы пользоваться языком инквизиторов, историки научились бы, как минимум, уважать язык еретиков, которых они изучают, как они это делают, когда пишут о верованиях догонов или банту; если бы они называли доброе начало Истинным Богом, на манер катаров, может быть, они сочли бы более естественным не делать из второго «ложного» начала начало равное первому. Если бы они ясно представляли себе, что делать два начала равными — значит предполагать существование двух высших существ, которые, по этой причине, не могут быть противоположными или антагонистическими, может быть, они воздержались бы, как это всегда делали католические полемисты Средних веков, хотя и крайне враждебные к ка-тарскому дуализму, от приписывания подобных глупостей еретикам, хотя ни один текст этого не допускает, наоборот, все катарские произведения говорят об онтологической слабости Зла, о его неспособности творить, и объявляют неизбежным его конечное поражение, когда настанет конец Времен.

© 2008 Тайные общества, ордена и секты | Карта сайта